Прошёл хмельной ажиотаж, пришло время осторожного осмысления происшедшего и происходящего. Ясно стало, что и здесь палка о двух концах, причём один толще дру­гого. Трещат от тяжести прилавки? А что на них? Спросил недавно у знакомой продавщицы: этот кофе не поддельный? А что, ответила она, сейчас не поддельное? Добавки, добавки, добавки. Чтобы не воняло, не гнило, не отпугивало своим видом. И каждая добавка - игла в живую и тонкую стеночку желудка. А то и ниточка, к которой привязан невидимый до поры до времени, но способный мгновенно проявиться во всей своей смертельной красе рак. И никто ведь не скрывает этого: не хочешь - не бери. Только и всего.
Мал перечень того, что можно есть без опаски. Рыба, крупы. Огромен перечень того, что растаскивается по домам, что везут и везут к магазинам разрастающиеся в объёме «фуры».
Здоровый образ жизни, о котором столько разговоров, в последнюю очередь зависит от проблем,связанных с алкоголем, наркотиками и прочим разрушающим тело и душу набором средств мгновенного получения удовольствия. На переднем плане, который, хоть криком кричи, почти никто не хочет замечать, - проблема пищи. Телесной и духовной. Не нужны были бы лекарства (ведь и не было их сотни лет), не обжирайся человек - сначала от случая к случаю, а потом и постоянно. И не стыдно, поскольку это уже массовое явление, это одолевшее разум безумие толп, нисколечко не стыдно доводить себя до ножа хирурга, снимающего пласты жира. «Не тормози! Сникерсни!»
От прилавка магазинного - к прилавку аптечному, у второго уже очереди. Хотя и здесь, по официальным данным, более половины продаваемого (по бешеным ценам) - подделка. Причем - иногда опасная для жизни. Древние мудрецы говорили: «Не будешь от­носиться к еде как к лекарству, лекарство станет едой». Становится. Стало.
«Овсянка, сэр!» - фраза, над которой всё больше и больше глумятся толстощёкие и продвинутые, не представляющие себя в стороне от шведского стола.
А ведь убийственное обжорство в обнимку связано с чрезмерным потреблением духовно-пищевых отходов, вываливающихся на нас из разверстой клоаки заокеанского монстра.
Нужно отдать должное стратегам и тактикам, разрабатывавшим план уничтожения России: ими предусмотрено буквально всё. Упор же делается на человеческие слабости. А сколько их - одни бесы знают. Что стало происходить с людьми, если они, даже будучи генералами, губернаторами, министрами, то и дело сворачивают на кривую дорожку, ведущую к скамье подсудимых? Ничего особенного. В массе своей человек мгновенно приспосабливается к новой среде обитания, глядишь - у ягнёнка тут же прорезались волчьи клыки.
Изменить среду обитания русского народа, сделать её растлевающей, разлагающей, уничтожающей - вот на что тратили и тратят время, силы и огромные деньги заокеанские управмиром. Спешат: нужно успеть сделать как можно больше, пока насильно отлучавшийся от Бога народ не определился в выборе. «Бери от жизни всё!», «Отрывайся по полной!», «Кто за «Клинским»?» -это такие крохи, ссыпавшиеся с огромного заокеанского пирога, что о них и говорить-то не стоит. И тем не менее, даже они способны вогнать нашу слабовольную и безвольную молодёжь в засасывающую топь безделья, от которого до любого другого порока - расстояние слабого плевка.
...Мы мечтали!
Нельзя было делать прыжок в никуда, нужно было сначала определиться. Но что теперь говорить об этом. Нам так хотелось прыгнуть!
Ноги в нетерпеливом плясе заходились. Теперь вот оглядываемся: где же оказались?
Настало время выбираться на сухое, смывать с себя чужую болотную вонь, приводить себя в божеский вид. Нелегко, да, но приходится. Как же не нравится это наше прозрение устроителям шабаша. Они уже в ярости, понять не могут - где же промахнулись, что не срослось в их идеально подготовленном плане?
Их умом Россию не понять. Она всегда тянулась к свету и несла свет. А если и случалось умопомрачение, то оно обязательно проходило. И возрождались порушенные храмы - рукотворные и сияющие в душах.
До слёз радостно то, что сделали мы для Южной Осетии и Абхазии. Это - конкретное доказательство того, что Россия остаётся Россией, страной у которой широкие крылья никогда не станут загребающими лапами.
Случилось - года два назад - вести «дорожный» разговор с парнишкой-водителем, родившимся, выросшим и трудоустроившимся в Кокшаровке. Он должен был отвезти меня на хутор и вернуться. Общительный такой парнишка, дорогой останавливался возле магазинов, набирал пивка (вечером, мол, посидим с ребятами), жвачек и шоколадок сынишке. Стал я интересоваться его работой, он был ею доволен, но сказал, что может её потерять:  намечается сокращение штатов.
Чем же тогда займешься?
-Коноплей!-без всякой заминки.
И сидел я рядом уже с чужим и чуждым человеком, погано было на душе, и долго-долго потом мысли мои не способны были создавать светлые образы.
А вот совсем недавно самому мне пришлось подвозить (до новомихайловского перекрёстка) паренька из Самарки. Подобрал его по дороге. Он приезжал в Чугуевку снимать с руки гипс. Рассказал, что разбили по пьяному делу машину, товарищ рёбра поломал, он переломом руки отделался. Всё, сказал, с пьянкой завязано. А то и работу можно потерять.
Самарка запомнилась мне по «конопляному» рейду, во время которого работники милиции не расставались с автоматами. За один день пришлось повидать массу плантаций - очень маленьких и огромных. Рядом с селом и в нескольких километрах от него.
- А что, коноплёй у вас ещё занимаются?
- Наверно. Не знаю. Доведись до меня - я лучше с голоду сдохну, чем буду ею заниматься.
Вот так.
Немало у нас и работников культуры, которые лучше с голоду сдохнут, чем будут заниматься растлением душ. Только вот не им даны карты в руки, совсем другие руки выхватили карты.
Ничего. Тянущиеся к свету достигнут его. Тем более что источников света у нас бесконечно много. И становится всё больше.

Виктор Пожидаев.