.
| Гаденыш (ч.4) |
|
|
| 29.09.2008 г. | ||||
Страница 1 из 2  Чтобы сон запомнился, теперь можно уже сказать, что навсегда, он должен быть ну очень уж ясным и пронзительным.Я лежал, прижавшись грудью к холодной земле, на краю поля, у дороги. Сердце билось о томик стихов, билось то громко и быстро, то еле слышно, затаённо; отчётливо раздавались выстрелы и лаяли, приближаясь, собаки.
Это уже было со мной, но тогда, когда это было, пронесло, обошлось, и тогда не было собак. Сейчас всё так же, но и подругому, яснее и страшнее, и я понял - почему. Нужно было уйти ночью, как тогда, не ушёл, задержался - то ли в беспамятстве, то ли не преодолев страха.Их вела ко мне собака - самая умная и коварная из всей спущенной своры. И они подошли. Собака подсказала им, что я жив. Она дышала мне в затылок. Дыхание её смешивалось с хрипом и рыком. Всё.Я открыл глаза. Было уже почти светло. Вокруг стояли люди с автоматами. Немецкая овчарка отскочила от меня и села облизываясь, словно уже начинала меня есть, но я ей помешал.- Это ваша машина? - Русские! Свои!- Документы предъявите.Высокобортный ГАЗ-66 едва ли не упёрся прямым своим рылом в бампер моего уазика, к запаске которого привалился плечом рядовой с автоматом Калашникова. Автомат - в руках.Ну зачем было столько пить! Пойми вот теперь - что к чему...Я шёл к машине, своему уазику, в сопровождении неулыбчивых молодых пограничников, зато поджидавший меня старший лейтенант всем своим широким лицом, похожим на подкачанный блин и поблескивающим от пота, выражал довольство, благодушие и торжество. Если бы я его не знал!Бог, создав человека по своему образу и подобию, рассудительно полагал, что этого достаточно - дальше, мол, расплодятся этакие милашки, вся земля станет Эдемом. Змей же опередил праздно валявшегося на цветах Адама, организовал возникновение Каина, вот и попёрла в рост та ветвь, на которой мелким листиком был обозначен этот старлей. Пили мы с ним, и не однажды, но так, что как бы и не с ним: он не был ни организатором, ни душой возникавших застолий, однако обязательно выпячивался и обязательно оказывался рядом со мной, придавливался боком и всё время старался поместить потную длань на моё запястье. Он явно рассчитывал на внимание всех окружавших, когда громко допытывался у меня - довольно ли сильно, глубоко и беззаветно люблю я Родину - Союз Советских Социалистических Республик? Так ли сильно, глубоко и беззаветно, как любит он, воспитанник партии и народа?! Окружавшие всё прекрасно понимали, изредка переглядывались, предупреждая друг друга, и он это, конечно, замечал, это его и бесило и радовало.- Делай как я! - командовал он мне, поднимая кружку. Я раз, было, подчинился, два, потом, почувствовав моральную удавку, взъярился и освободил стоявший рядом стул с помощью автоматически сработавшего локтя.Он был заместителем начальника заставы; уже несколько начальников сменилось на моей памяти - молодые офицеры шли на повышение, уезжали на учёбу, а он оставался заместителем и старлеем, и сволочью, затаившей на меня животную злобу.Он играл мизинцем, раскручивая блестящее кольцо с моим ключом зажигания. Это означало только одно: отъездился!Ну и видок был у Николая Евменовича! Он один из всей нашей компании находился в машине - наверное, провёл ночь на заднем сиденье, на котором сидел теперь, зажав коленями ладони и откинув назад голову - значительно больше, чем может нормальный человек. Лысина его была бела, и белые волосы вокруг неё стояли дыбом.Володя Молоносов стоял неподалёку от старлея и прижимал к глазу носовой платок, так что любой бы подумал: не выдержал мужик нервного напряжения, распустил нюни.Виталий Заяшников прибирался возле костра, позвякивал складываемыми в рюкзак кружками и на всякий случай подносил к глазам пустые бутылки. Кажется, не напрасно. Следить за ним мне было некогда, да и ни к чему, не тот случай. Впрочем, этот картёжник обладал такой ловкостью, что при любой слежке мог бы совершенно незаметно превратить полную бутылку в пустую.
Он посмеивался. Не однажды замечал я за ним подобное: он посмеивался тогда, когда другим впору было выть. Он не говорил прямо, но этим смешком своим внушал окружавшим: не только к жизненным обстоятельствам, но и к самой жизни нужно относиться, как к надоевшей женщине. Лёша Воробьёв шёл от берега, неся под мышкой все наши спиннинги, в другой руке у него были садки с трепетавшими карасями.
|
||||
Вы должны Войти или Зарегистрироваться для отправки комментария.
| « Пред. | След. » |
|---|