|
Страница 1 из 2 К стати, о картах. Один из нашей духовно сплочённой компании, помалкивавший на середине пассажирского сиденья Виталий Заяшников, конечно же, только делал вид, что выходка Огурчика его совершенно не касается.
В то время как голые бабы на картах пошли по рукам, он стал принуждённо позёвывать и тянуть шею в сторону окошка, якобы выглядывая залив. Нетрудно было догадаться, что испытывал этот прожжённый картёжник, давший нам слово никогда больше не поганить наши поездки посредством сатанинского изобретения. Одно дело - сжигать время, препятствующее достижению волнующих радостей, другое - жертвовать этими радостями в угоду страсти - разгорающейся и сжигающей светлые чувства. В первую поездку с нами Виталя смог управиться с нашей волей. Лучше не вспоминать, как возвращались мы тогда с рыбалки. Не выспавшиеся, злые, разумеется - без рыбы. И без желания её ловить. Вообще.Одно время зареклись было брать с собой и пойло, но постепенно зарок сошёл на нет, единственно чего всё-таки добились - сбавили обороты. Потому-то сегодняшнее разговение мужиков в самом начале пути и взбесило меня. А когда подумал, что справился с бесом, он хихикнул. Читает ещё не возникшие мыслишки. Например, о том, что много пойла, всё-таки, никогда не бывает.Огурчик собрал своих баб, сунул в кармашек рюкзака и обрёл вид только что народившегося барашка.- Дядь Вить, червей дадите?!По голосу его было понятно, что дело не в червях.-Дам.Засмеялся, гадёныш.- А я уж думал, что вы мне и руки теперь не подадите!- Да ну! А вдруг тонуть будешь!Призадумался барашек. Ждал, значит, точного ответа.Прекрасен был наконец открывшийся нам залив, обширный и чистый. И сейчас, через тридцать лет, нет сладу с душой, рвущейся к нему, как привязанный конь к готовой на ласки подруге. Впрочем, тогда подобных заливов было множество, некому было превращать их в гниющие отстойники: простому работяге и лёгкий мотоцикл минского завода не всегда был по карману, люди более-менее состоятельные годами стояли в очереди к «Запорожцу». Но это уже другая тема, которую кто-то может раскрутить по-иному.Пока мы выгружались, Василёк исчез - без писка и шороха. И лишь случайным не ищущим взглядом обнаружил я его, маленького, как кузнечика, почти в конце залива. Он уже рыбачил. Без червей?- Да он их давно накопал! - усмехнулся Николай Евменович, пребывавший в заметном ожидании. - Чаем откормил. Так что будем делать?!Вопрос его, конечно же, никоим образом не касался нашего кузнечика. Его - иначе и быть не могло - зацепило то, что дорогой не удалось быть на равных с ретивым коллективом.- По маленькой можно...- Не повредит.Итог размышлениям подвёл третий голос:- Хряпнем и пойдём!Этот голос принадлежал компаньону, о котором я не успел ещё упомянуть, - Лёше Воробьёву, который почти всегда забывал дома спиннинг и никогда из-за этого не сокрушался. Он был ровно на десять лет старше нас с Володей Молоносовым, то есть было ему сорок два, и он уже успел привыкнуть к ежемесячным пенсионным выплатам. Не по инвалидности, нет - с юных лет трубил он на Крайнем Севере пожарным-парашютистом, с год назад труба его издала последний звук и была передана в следующие молодые надёжные руки. Не в тот же день забрался Алексей в чрево допотопного самолёта, чтобы с пересадками, через несколько дней, оказаться под боком у брата. Месяца два в составе рыболовецко-заготовительной бригады сокращал поголовье щуки ближе к устью Лены, многим из нас известной по историческому восстанию рабочих и - с натяжкой - по слюнявому псевдониму предводителя шайки оголтелых сионистов. Сократить поголовье не удалось, куда там! - оно с каждым днём, с каждым часом всё увеличивалось - словно население крохотного, как гулькин
отросток, государства Израиль в годы, ознаменованные началом нашего нового мышления. Щука скатывалась на зимовку из всех рек бассейна, а сколько рек впадает в Лену - не по карте считать. Зато явился Алексей на родину с деньгами, по тем меркам - с большими, даже очень большими. И... Ну да ладно. Он и сейчас не стал по натуре уже.
|